Святыни

У нашей веры есть свои святыни. Не музейные вещи — живые. К ним приходят, у них молятся.

Где живёт наша вера

Эрзянская святыня всегда стоит на своей земле — на кургане, у родника, в лесной керемети, на убранном гумне. Вот карта той земли: не для того, чтобы вести туда чужих, а чтобы видеть — вера не осталась в книгах, у неё есть своё место под небом.

К одному огню у Чукал народ сходится со всей Волги и Урала, из Эстонии и Финляндии, из-за океана. Оркино и Сухой Карбулак — сёла на Саратовской земле, чьи моления в 1910-м записал Шахматов; с тех страниц у нас моления о хлебе и скоте, перед дорогой, на могилах. А безымянных кереметей на карте больше, чем названных, — и так и должно быть.

Великое дерево

Дерево держит весь мир. Корни — это предки и память. Ствол — наш род, что тянется из прошлого в будущее. Крона — небо и высший порядок. А у корней горит огонь моления.

Великая птица

Иненармунь — птица творения. Она связывает землю, воду и небо и приносит весну.

Кереметь

У каждой округи была своя кереметь — поляна среди леса, который оставляли нетронутым вокруг места моления. Лес обступал её стеной, и в этой тишине род встречал своих богов. Керементей бывало несколько, и у каждой — своё божество. Рядом часто бил родник: говорили, что отрой заросший родник у старой керемети — и вернутся дожди. Туда приходили всем миром.

Священные деревья

Дуб, липа, берёза, вяз, яблоня — деревья, у которых молились отцы. На ветви вешали корзинку с кашей, ставили свечи и говорили с тем, кто слышит. Дерево было не украшением поляны, а её сердцем.

Огонь и свеча

Штатол — наш свет и наша память. У его огня собирается род. Свечи ставили и спиралью, одну к другой, чтобы пламя шло кругом.

Огонь для нас — сила Бога, как и вода. У него два лика: он греет дом, готовит пищу, хранит от зверя и от хвори — но может и спалить. Поэтому к огню, к Толаве, и обращаются с просьбой: «не будь палящей, будь свет и тепло дающей, тихо гори» → Благословение огня (готовится). Верили деды: жар огня хранит от всякой порчи и сглаза; зажжённой лучиной обводили, огнём очищали. Оттого и прыгают через костёр — очиститься.

Моляны

Молились не поодиночке, а братчиной — всем родом, в складчину. Варили кашу, клали на моление белое и чёрное, благодарили землю за хлеб. Молян держали весной, держали осенью, держали на убранном гумне — там, где только что лежал урожай.

Места молений

Поле и борозда, лес, родник и река, дом, двор и его основание — везде, где вера касается земли. Масторава носит нас. А первовода — начало мира, глубина, из которой всё вышло.

Святыни сегодня

Эти места не остались в прошлом. К старым кереметям и родникам приходят и теперь, а на курган у Чукал сходится весь народ. Иные святыни мы знаем, но вслух не называем и чужих туда не водим — бережём. Если святыня ещё жива, лучшее, что можно сделать, — не навредить ей любопытством.

О чём мы молчим

Не у всякой святыни можно называть место. Иные мы бережём от чужого глаза и не зовём туда толпу. Если о месте молчат — значит, так надо.